Автор: 24 июня (5 июля по новому стилю) 1793 года в Москве родился руководитель Южного общества декабристов Павел Иванович Пестель. Девятнадцати лет в чине прапорщика он дрался при Бородино, командуя стрелками лейб-гвардии Литовского полка. Сдерживал в течение нескольких часов натиск отборных французских гренадёров на берегу Семёновского ручья, самом кровопролитном месте Бородинского сражения.
Был свидетелем ранения князя Багратиона. Продолжая контратаку и зарубив с десяток вражеских егерей, он вышел из этого дела совершенно израненным, — из одной только левой ноги у него позднее извлекли несколько осколков кости. Восхищённый доблестью гвардейца, Михаил Илларионович Кутузов крикнул ему: «Поздравляю Вас подпоручиком и золотой шпагой, господин прапорщик!» — «Благодарю, Ваше превосходительство», — ответил Пестель прежде, чем потерять сознание.
Не долечившись, поспешил в заграничный поход. Был патриотом не на словах, а на деле, не щадя жизни служил отечеству в той войне, что была для него священной, сперва оборонительной.
Видел Бауцен, Вахау, участвовал в сражениях при Пирне, Дрездене, Кульме, Лейпциге. Награждён орденами Св. Владимира 4-й степени с бантом и австрийским Леопольда 3-й степени. Отличился при переправе через Рейн, за что награждён баденским орденом Военных заслуг Карла Фридриха.
В боях при Бар-сюр-Об и Труа снова проявил свойственную ему доблесть, за что награждён орденом Святой Анны 2 степени и отмечен прусским орденом «Pour le Mérite». К 1824 году был произведён в полковники.
«Он один из самых оригинальных умов, которых я знаю». (А.С. Пушкин).
Товарищи ценили в нём «великие дарования, пылкое чувство к делу и стойкость характера». (С.Г. Волконский).
Главным военным трофеем, вывезенным из побеждённой Франции, стали идеи Великой французской революции. Сам Павел Иванович писал об этом так:
«Происшествия 1812, 1813, 1814 и 1815 годов, равно как и предшествовавших и последующих времён, показали столько престолов низверженных, столько других постановленных, столько царств уничтоженных, столько новых учреждённых, столько царей изгнанных, столько революций совершённых, столько переворотов произведенных, что все эти происшествия ознакомили умы с революциями, с возможностями и удобностями оные производить».
«Породилась мысль, что революция, видно, не так дурна, как говорят, и что может быть даже весьма полезна», — решил молодой Пестель. Боевой офицер и участник заграничных военных походов не мог смириться с тем, что народ-победитель, с которым он дошёл до Парижа, остаётся в крепостном рабстве.
Война 1812 года действительно была отечественной и повлекла за собой громадный сдвиг в общественном самосознании. Крестьяне-партизаны и солдаты-рекруты, ещё вчера громившие элитную императорскую гвардию Наполеона (Garde impériale), не могли оставаться рабами.
Свыше 30 крестьянских восстаний ежегодно, среди них движение в Подонье (1818-1820) с десятками тысяч участников, держали царизм в страхе. Восстания топили в крови. Свирепую диктатуру, характеризующуюся беспощадным крепостничеством, военной муштрой, цензурой и доносительством, прозвали аракчеевщиной по имени Аракчеева, председателя военного департамента, доверенного лица царя.
Популярна была эпиграмма:
«В Росси нет закона,
Есть столб,
А на столбе – корона».
Образованные и передовые люди своего времени не могли оставаться равнодушными к этим событиям. Закономерно отреагировали на положение в стране и пылкие сердца ветеранов войны 1812 года.
В зашифрованной главе «Евгения Онегина» Пушкин вспоминал о встречах с будущими декабристами, которым он читал свои стихи, где разгоралась «искра пламени иного», и «освободители крестьян» собирались занести «цареубийственный кинжал» над «лукавым властителем», «плешивым щёголем» Александром I. Увы, то декабрьское восстание (было, благодаря этому прецеденту, ещё 1905 года) было плохо организовано, момент престолонаследия — краткий, шаткий, — не был использован молниеносно, решительно, и это погубило всех участников, благороднейших сынов России, которыми она гордится поныне.
В своём труде «Русская правда» Пестель намечал черты государственного устройства России после переворота.
«Русская правда» предусматривала ликвидацию самодержавия, установление республики, уничтожение крепостного права, наделение крестьян землёй, упразднение сословного строя, значительное сокращение срока солдатской службы. «Крепостное право есть дело постыдное, противное человечеству», — писал П.И. Пестель.
Во время одного из допросов член следственного комитета генерал Адлерберг, прервав Пестеля, сказал:
«Я хотел бы услышать от вас подтверждение такого факта: при вашем посещении принадлежащего вам именьица вы изволили бросать в огонь оброчные книги с записью накопившихся недоимок на ваших крестьян и, глядя, как эти книги пожираются пламенем, приговаривали: «Вот так их, подальше».
Пестель провёл рукой по лбу и кратко ответил:
— Да, именно так и было.»
Трудно сегодня понять, что полицаи Пестеля осуждали по-господски как предателя своего класса и сословия!
А ведь линия этого «асоциального», алогичного для служек царизма поведения, всевозможных вельмож из тайной полиции — и победит в итоге в Великом Октябре. Когда такие же «предатели Империи и своего класса», дворяне, но при этом профессиональные революционеры, возьмут власть, раздадут землю крестьянам, заводы рабочим, а гражданские свободы (обеспеченные экспроприированной инфраструктурой — например, элитными прежде детскими садами, доступными лишь богатеям) — гражданам той самой республики, контуры которой намечал Пестель. 8-часовой рабочий день, женское избирательное право и право на декретный отпуск по рождению ребёнка (ленинский декрет, работающий поныне) и многое важнейшее другое. Восставшие против деспотии, сдерживающей развитие равноправия в России, были правы перед потомками, но не перед теми, для кого отечеством казались их дворянские или окольные привилегии (включая образование).
Явившись идеологом восстания, Пестель был повешен вместе с другими руководителями декабристского движения 13 (26 по новому стилю) июля 1826 года в Петропавловской крепости. Как эта казнь происходила, причём не с первой попытки — рассказано во многих художественных произведениях.
В предсмертном письме к родным Пестель писал:
«Настоящая моя история заключается в двух словах: я страстно любил своё Отечество, я желал его счастья с энтузиазмом».
Андрей ПЕТРУША
